7slov (7slov) wrote,
7slov
7slov

* * *

Юнг актуален…
… со свойственным нам, западным людям, страхом перед другой стороной не все так просто. Ведь этот страх не совсем безоснователен, совершенно невзирая на то, что он реален. Нам хорошо понятен страх ребенка и дикаря перед лицом огромного, незнакомого мира. Этот страх есть и у нас, на нашей детской изнанке, где мы тоже соприкасаемся с огромным, незнакомым миром, но мы обладаем только аффектом, не зная, что он и есть страх перед миром, ибо этот мир невидим. У нас на этот счет имеются либо просто теоретические предубеждения, либо суеверные представления. Даже в присутствии иных образованных людей невозможно вести речь о бессознательном, чтобы тебя не обвинили в мистицизме. Обоснован же этот страх постольку, поскольку то, что выдает другая сторона, колеблет наше рациональное мировоззрение с его научными и моральными гарантиями, в которые столь горячо верят (потому что они сомнительны). Если бы этого можно было избежать, то эмфатическое «quieta non movere» (Не нарушать (общественного) спокойствия (лат.) филистера было бы единственной достойной рекомендации истиной; тем самым я хотел бы настоятельно подчеркнуть, что никому не советую принимать изложенную выше технику в качестве чего-то необходимого или даже полезного – во всяком случае, никому, кто не прибегает к этому, движимый нуждой. Как уже сказано, имеется множество уровней, и есть старики, умирающие грудными младенцами, а еще в 1927 году по рождении Господнем появлялись на свет троглодиты. Есть истины, которые истинны лишь послезавтра, и такие, что были истинны еще вчера,– а некоторые неистинны ни в какое время.
Я могу, однако, представить себе, что кто-нибудь станет пользоваться такой техникой из, так сказать, священного любопытства – например, подросток, который захотел бы получить крылья не потому, что у него парализованы ноги, а потому, что тоскует по солнцу. Но человек взрослый, слишком многие иллюзии которого рассыпались в прах, пожалуй, лишь вынужденно решится на то, чтобы внутренне унизиться и поступиться собой и заново покорно перенести детские страхи. Непросто ведь стоять между дневным миром поколебленных идеалов, ставших сомнительными ценностей и ночным миром якобы бессмысленной фантастики. Ужас такого положения и впрямь столь силен, что нет, наверное, никого, кто не хватался за какую-нибудь гарантию, даже если это «шаг назад» – например, к матери, которая укрывала в детстве от ночных страхов. Кто боится, тот нуждается в зависимости, как ослабевший – в опоре. Поэтому уже первобытный дух, движимый глубочайшей психологической необходимостью, породил религиозные учения, воплощавшиеся в колдунах и жрецах. Extra ecclesiam nulla salus (Вне церкви нет спасения (лат.).) – истина, актуальная еще и сегодня — для тех, которые еще способны вернуться к церкви. Для тех немногих, которые на это неспособны, остается только зависимость от человека – зависимость более смиренная или более гордая, опора более слабая или более надежная, нежели какая-нибудь другая,– так мне хочется думать. Что же сказать о протестанте? У него нет ни церкви, ни священника, у него есть только Бог – но даже Бог становится сомнительным.

Если не завязываться на символы и определения, то всё обстоит именно так. Обычному человеку для того чтобы ощущать себя полноценной частью человеческого общества нужна и церковь (сообщество единоверцев) и зависимость от человека (привязанность). Действительно человек ищет гарантию в этом мире, в области видимого и осязаемого. Потому что боится потустороннего. На самом деле, он боится себя самого в области своего бессознательного.
А что такое протестант сегодня? Это субъект, отказавшийся от всякого сообщества единоверцев. Не искусственным, а естественным образом. Не по идеологическим соображениям, а по велению совести. Он не находит себя ни в чем, он не ощущает себя своим ни в одном сообществе, а лгать себе и подстраиваться человек не то чтобы не может, а не видит в этом смысла. И действительно он не нуждается больше ни в лидере, ни в сообществе, но как правильно заметил Юнг – и бог его становится сомнительным.
У каждого свой бог, и своя вера. Человек придумал своего бога как вышестоящую инстанцию, которая снимает с него, человека, больше половины ответственности за произведенные или не произведенные им действия. Понятие бога возникло тогда, когда человек устал отвечать за всё сам и перед себе подобными. На самом деле слово "бог" в сознании человека, это олицетворение высшей справедливости и закона. Но это в положительном аспекте. В отрицательном же – нежелание нести персональную ответственность за свои действия.
Насколько справедливы мы сами, настолько справедлив наш бог.
Юнг отлично раскрывает проблему через понятия персоны и анимы/анимуса. 
Любой человек живущий в цивилизованном обществе, будь то европеец или евразиец вынужден больше времени и сил отдавать на поддержание своей персоны и иногда почти забывает о своих аниме и анимусе. Забывает, значит не изучает, не изучает значит не понимает, а незнание всегда ведет к страху.
Последнее время нахожусь на каком-то перепутье: что важнее, эта темная и малопознанная область бессознательного или социальная область. Жить и полноценно функционировать в двух этих аспектах для человека практикующего не представляет особых сложностей, а вот производить корректирующие действия, наверное сложно. Слишком большой разброс и ни в том, ни в другом на можешь достичь совершенства. Наверное, это сложный процесс, требующий много времени и приложения немалых усилий. В этом и проявляется нарушение общественного спокойствия, когда не можешь остановиться и сделать для себя главным либо социальную, либо духовную область. Человек вполне социально адаптированный с налетом мистицизма – не то чтобы не внушает доверия среднему человеку, отождествляющему себя с персоной (своей социальной маской), но наводит на мысли, которые подрывают его уверенность в том, что всё в жизни человека начинается и заканчивается видимой реальностью, т.е. этим миром. А значит, пугает его. С другой стороны человек стоящий на службе социальных ценностей совершенствует поле, которое является основой дающей возможность реализоваться каждому человеку. Но на самом деле не так много тех, кто служит на этом поле честно. Как, в общем-то и тех, кто служит честно на поле духовном.
Человек, видящий множество непроработанных проблем, как в социальной области, так и в духовной, хочет объять необъятное и разрывается между тем и другим.
Такой человек всегда будет казаться не благонадежным потому что он так и не определился, и не выбрал для своего служения какую-то одну область.
Он боится однобокости, он не хочет, служа одному впасть в неведение той другой стороны. И наверное, он прав, но это неблагодарная хоть и благородная стезя. Человека всегда будет разрывать надвое и нигде он не станет своим, нигде не оставит следа. Он никогда проснувшись утром не скажет себе, вот я и выполнил свою миссию, теперь и умереть не жаль. Просыпаясь, он будет думать: Черт, я ещё жив? Надо приступать к своей черной работе – объединению того, что нельзя объединить, что всегда будет находиться в противостоянии…
А отказаться от того и от другого он не может. Стало быть так и не нашел доказательств того, что находится выше, над двумя этим состояниями, и объединяет в себе то и другое.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment