November 2nd, 2017

Политехнический музей построен на Конском рынке (Конном цирке или театре, Ипподроме) 10-14 веков.

Оригинал взят у prvtaganka в Политехнический музей построен на Конском рынке (Конном цирке или театре, Ипподроме) 10-14 веков.
Проехав всю Никольскую улицу и проехав под Владимирскими воротами кирпичной китайгородской стены, мы оказались бы перед воротами звездчатой крепости, окружавшей Великий посад и Кремлевский холм, как минимум с 10-12 веков. Эта каменная крепость, сложенная из больших, тяжеловесных, хорошо отшлифованных блоков существовала в княжение Ивана Калиты и Дмитрия Донского, царствование Ивана Грозного и Алексея Михайловича. Внутри кремлевского каменного звездчатого укрепления располагался древний кремлёвский монастырь-крепость, по подобию которого ученики преподобного Сергия Радонежского к 15 веку выстроили десятки монастырей-крепостей по всей территории Руси-Московии. Еще до Сергия Радонежского города древнерусской цивилизации, простиравшейся на запад до Северного и Средиземного морей, были огорожены подобными крепостями-звездами. Во времена Петра первого эти мощные конструкции начали демонтировать. Звездчатые крепости, предназначавшиеся, как говорили, «к сломке», тщательно зарисовывались, а затем только подвергались повсеместной ликвидации. Ломали «звезды» российских городов при Екатерине второй и Николае первом, и при последующих императорах. Но не всё доломали. Сегодня, при реконструкциях центральных округов наших древних городов, при раскопках коммуникаций, находят остатки звездчатых городских границ. При реконструкции стен древних монастырей, прямо под кирпичными оградами откапывают укрепления «звездных» времён, что говорит о том, что кирпичные монастырские изгороди, по которым часто датируют время возникновения монастыря, появлялись много позднее этих массивных и основательных первоначальных каменно-блочных монастырских укреплений.


Мичурмнский план 1739 г. Здесь мы видим, что звезчатой крепостью окружен
не только Кремль и Великий посад (китай-город), но и Заяузье (Таганка) и Заречье (Замоскворечье).

Collapse )

[1] Старые карты Москвы. НЕСВИЖСКИЙ ПЛАН. 1611 год.
Источник:
http://testan.narod.ru/moscow/maps/karty10.htm
[2] В.А. Городцев. Дако-сарматские элементы в русском народном творчестве. «Труды ГИМ». Вып. 1. М. 1926; Н.Я. Марр. Термины из абхазо-русских этнических связей «лошадь» и «тризна». Сборник «К во просу о происхождении средиземноморского населения». Л. 1924.; Б.А. Рыбаков. Древние элементы в русском народном творчестве. СЭ. 1948. № 1.
[3] Р.Г. Скрынников. Далекий век: Иван Грозный. Борис Годунов. Сибирская одиссея Ермака. Исторические повествования. Л. Лениздат. 1989.
[4] Военная энциклопедия (в 18 томах). Под ред. В.Ф. Новицкого. М. 1911-1915.Том 13. С. 112.

Чтобы "стать собой", надо найти себя и убежать от себя одновременно...

Чтобы  "стать собой", надо найти себя и убежать от себя одновременно. Противоречие.
Но скорее, цель даже не в том, чтобы "стать собой", а выражать всё, как оно есть, и в первую очередь себя.
Достичь, раскрыть себя подлинных. Не за тем ли они бежали?

* * *
"Я родился в стране отчаяния. Вопрос один: Быть или не быть? Как! Жить в такой стране, где все твои силы душевные будут навеки скованы – что я говорю скованы! – нет: безжалостно задушены – жить в такой стране не есть ли самоубийство? Мое отечество там, где живет моя вера!
…я погрузился в отчаяние, я замкнулся в одиночестве моей души, я избрал себе подругу столь же мрачную, столь же суровую, как я сам... Этою подругою была ненависть! Да, я поклялся в ненависти вечной, непримиримой ко всему меня окружающему! Я лелеял это чувство, как любимую супругу. Я жил один с моею ненавистью, как живут с обожаемой женщиною. Ненависть – это был мой насущный хлеб, это был божественный нектар, коим я ежеминутно упивался. Когда я выходил из моего одиночества, чтобы явиться в этом ненавистном мне свете, я всегда показывал ему лицо спокойное и веселое, я даже удостаивал его улыбки... Ах! Я походил на того лакедемонского ребенка, который не изменялся в лице, в то время как когти зверя, скрытого под его одеянием, терзали его внутренности. Я стал в прямой разрез с вещественной жизнью, меня окружавшею; я начал вести жизнь аскетическую; я питался хлебом и оливками, а ночью у меня были видения".

Как сладостно – отчизну ненавидеть
И жадно ждать ее уничтоженья!
И в разрушении отчизны видеть
Всемирную денницу возрожденья!
(Я этим набожных господ обидеть
Не думал: всяк свое имеет мненье.
Любить? – любить умеет всякий нищий,
А ненависть – сердец могучих пища!

В. Печерин. «Замогильные записки». 1834 г.

ЗЫ Печерин убежал в Европу (как и многие дети русского дворянства, а позже интеллигенции), но в конце жизни признался, что не нашел в Европе того, чего искал. Не нашел себя. И никто не нашел. Просто растворились в Европе, и их потомки стали рядовыми представителями тамошнего населения.

__________________________________

 * * *
"Он говорил о духе Европы и о примете этой эпохи. Повсюду, сказал он, царят сплоченность и стадность, но не свобода и не любовь. Вся эта объединенность, от студенческой корпорации, от певческого кружка до государств, вынужденна, вызвана страхом, робостью, растерянностью, внутри она прогнила, устарела, близка к распаду.
– Единство, – сказал Демиан, – прекрасная вещь. Но то, что цветет сейчас пышным цветом, вовсе не единство. Оно возникнет заново, возникнет из знания друг о друге отдельных людей и на какое-то время преобразует мир. Сейчас единство сводится к стадности. Люди бегут друг к другу, потому что боятся друг друга, – господа к господам, рабочие к рабочим, ученые к ученым! А почему они боятся? Боится только тот, у кого нет согласия с самим собой. Они боятся, потому что никогда не признавали самих себя. Это единство сплошь тех, кто боится неведомого в себе самом! Они все чувствуют, что законы их жизни уже неверны, что они живут по старым скрижалям, что ни их религии, ни их нравственность – ничто не соответствует тому, что нам нужно. Сто и больше лет Европа только изучала науки и строила фабрики! Они точно знают, сколько граммов пороху нужно, чтобы убить человека, но они не знают, как молиться Богу, не знают даже, как повеселиться хотя бы час. Посмотри на такой студенческий кабачок! Или на увеселительное заведение, куда приходят богатые! Безнадежно!.. Дорогой Синклер, из всего этого ничего радостного не может выйти. Эти люди, которые так боязливо объединяются, полны страха и полны злобы, ни один не доверяет другому. Они цепляются за идеалы, переставшие быть таковыми, и побьют камнями всякого, кто провозгласит какой-нибудь новый идеал. Я чувствую, что будут столкновения. Они начнутся, поверь мне, они скоро начнутся! Конечно, они не «улучшат» мир. Убьют ли рабочие своих фабрикантов, будут ли Россия и Германия стрелять друг в друга – поменяются только собственники. Но все-таки это будет не напрасно. Это покажет негодность нынешних идеалов, сметет богов каменного века. Этот мир в его теперешнем виде хочет умереть, хочет погибнуть, и так и будет.

Ведь все мы, высказываясь или не высказываясь, ясно чувствовали, что уже на пороге обновление, уже близок крах нынешнего. Демиан иногда говорил мне:
– Что будет, вообразить невозможно. Душа Европы – зверь, который бесконечно долго был связан. Когда он освободится, первые его порывы будут не самыми приятными. Но пути и окольные пути не имеют значения, лишь бы вышла наружу та истинная нужда души, которую так давно и упорно замалчивали и заглушали. Тогда настанет наш день, тогда мы понадобимся, но не как вожди и новые законодатели, до новых законов нам не дожить, – а как согласные, как готовые подняться и стать там, когда зовет судьба. Понимаешь, все люди готовы совершить невероятное, когда под угрозой оказываются их идеалы. Но никто не отзовется, когда новый идеал, новый, может быть, опасный и жуткий порыв только начнет подавать голос. Теми немногими, кто отзовется тогда и поднимется, будем мы. Ибо нам это на роду написано – как было на роду написано Каину вызывать страх и ненависть и гнать тогдашнее человечество из идиллического мирка в опасные дали.
Когда перевороты на земной поверхности бросили водяных животных на сушу, а наземных в воду, совершить эту новую, неслыханную перемену, приспособиться к новому и спасти свой вид смогли только готовые принять свою судьбу особи. Были ли это те же особи, что прежде выделялись в своем виде как консерваторы и охранители, или, напротив, оригиналы и революционеры, мы не знаем. Они проявили готовность и потому смогли спасти свой вид для нового развития. Это мы знаем. Поэтому и проявим готовность".

Г. Гёссе. "Демиан". 1919

ЗЫ Немцы же, поддерживаемые Европой шли в сторону России, под любыми предлогами и непременно с оружием в руках. Как мы понимаем, спасали свой вид. Как мы знаем из истории – тоже безуспешно.