April 22nd, 2011

Актуально, насущно...



PS Кто-то считает, что "Не в коней корм" и стебется над теми, КТО ПОДНИМАЕТ ПОДОБНЫЕ ВОПРОСЫ, " мол не та культура и не то общество", но извините, если не поднимать этих вопросов, то кони так и останутся не в состоянии переваривать подобного качества корм, а им ведь по статусу положено вкуривать сложную информацию, искать результативные решения и воплощать их в жизнь, а иначе на кой черт в думе штаны просиживать. В думе думать надо головой, а не сидеть задом. Посему Премьера поддерживаю. И не удивляюсь, что в ближайшее время либо он, либо третье лицо, (в том смысле что не Д.А. Медведев), прибегнет к радикальным мерам. В чем это будет выражаться? Всё будет в духе времени...

Из недавних разговоров...

– Говорят, что ведическая культура была богаче христианской.
– Но мы не знаем, так ли оно было. Ведь считается, что дохристианская Русь, Русь – языческая.
– Ну да, раньше был Дажьбог, а теперь Дайбог. И если говорят – «Дай бог», – то либо страдальчески, вроде бы как, демонстрируя богу свою покорность в надежде получить бонус за смирение, либо с саркастической усмешкой: «Да нет никакого вашего Дайбога». Другими словами, получается, что люди, как были язычниками, так ими и остались. И прав усмехающийся, хоть он ничего и не может кроме своей ухмылки противопоставить.
– Это да, Дайбога нет, есть нечто другое, информационно намного более объемное, то, о чем мы все до сих пор имеем крайне смутное представление…

Продлись, продлись, существованье...

Человек боясь смерти, держится за жизнь, и, боясь ада, держится за рай.
Вот эта мысль будет отправной точкой дальнейших размышлений.
Если рассматривать смерть, как небытие, а ад, как вечные страдания, то, наверное, мало нашлось бы людей, которые всерьез не боялись этого. Если не боялись, то просто не имеют об этом представления. Но именно эти представления и засели в голове человечества, и вытравить их оттуда не так просто.
Этот страх коренится в самой генетике человека, в родовой памяти. Человечество растет духовно, поднимается над этими представлениями, расширяет их, но, тем не менее, страх коренится в бессознательном, и его нельзя прикрыть множеством рассуждений, иллюзий и созданием новых концепций, его можно только вырвать с корнем.
Но так просто ничего не вырывается, должен быть эквивалент, но более качественный. Прогрессирующий.
Когда человек держится за жизнь, он вынужден бороться: убивать, разрушать, уничтожать всё, что по его мнению угрожает его счастливой жизни. Когда человек держится за свой личный рай, кто-то отправляется в ад, во искупление. Именно отдается на откуп, исходя из формулы жизни: «Продлись, продлись, существованье». Это ли не языческий подход к вопросу? Поэтому на откуп отдаются, как правило, более сложные в информационном смысле субстанции. С другой стороны, эти более сложные субстанции, являются как бы закрытыми, они не поддаются потреблению, они поддаются лишь изучению и пониманию. Если их потреблять, то скорее отравишься. Если подходить к изучению вопроса без приверженности, то не сможешь их для себя раскрыть.
Что происходит, если человек становится проводником тонких материй, носителем информации отличной от привычной информации этого мира? Он становится либо святым, либо мучеником. Или же он однажды, вынужден сам себя подвергнуть «публичной порке» или осмеянию, он вынужден запятнать свой образ. Потому что – «Сё человек». В этом трагедия человека, как существа общественного.
Если раньше отверженного приговаривала толпа, то теперь время индивидуализма. Но, несмотря на это, человек толпы остается человеком толпы, и он нутром чует отщепенца, и каждый такой человек толпы в отдельности по-прежнему борется с изгоем, но на своем месте и своими методами. И это греет человека толпы, он верит, что поступает самостоятельно, и принимает самостоятельное решение бороться с тем, кто угрожает его благополучию и счастливой жизни. И это отчасти так и есть, это его личный выбор, но в том-то и дело, он всегда найдет идеологическую поддержку в лице большинства, имеющего подобную форму мышления. Множество людей настроены на одну и ту же волну, по камертону этого мира, при этом думая, что каждый из них индивидуален.
Это тот случай, когда онтология перекрывает феноменологию, не в высшем, а низшем смысле. Потому что местная, земная онтология, берет свои корни в началах этого мира, а не Мира в целом.
Вот почему лучшие представители человечества, (носители более совершенных видов информации), так часто отдавались на заклание во все времена, и нынешнее время не исключение. Методы разные, суть – одна.

(Продолжу…)

Жизнь, как трагедия....

Вникать в чью-то трагедию, не каждому по силам, по воле, по духу, по нутру. Потому что вникать в трагедию – погружаться в ад.
Если трагедия заключается в болезни, то это ещё как-то понятно, и то, найдется немного желающих помочь. Повздыхать, вроде бы как посочувствовать: «Слава богу, у меня не так» – да; перекреститься: «Чур меня, чур, как бы не подлипло», – тоже. А вот помочь, это редко. Если только сам прошел через подобное, или из памяти подобный опыт не истерся. Но если болезнь, явление довольно распространенное, и в такую трагедию вникать всё же благородно, то в сложную жизнь вникать, это уже из области осудить, найти причину «за что же бог наказал». Потому что сложная жизнь, она сложна для осмысления, и её сложность всегда для обывателя трагична. Потому что финал такой жизни, часто трагичен. Бывают отдельные исключения, но я не о них, я о трагичных судьбах. Если только по прошествии времени, коллективно, такие явления всё же осмысляются и как правило человек причисляется к лику святых или достойнейших. Но это уже после того, как человек убит или оплеван.
Если явление безапелляционно отрицается, отбрасывается, как недостойное осмысления, то как-то сразу становишься его адвокатом. Но когда оно ставится на божничку, то от этого становится не по себе, потому что, ни тот, ни другой подход не отличается объективностью. Во всяком случае, я так считаю. Поэтому либо адвокатом, либо упразднителем святости. Но никогда судьей. Потому что сам ел…
Если съедаешь большой кусок мяса, после того, как воздерживался от него длительное время, то может начать мучить нехорошее ощущение: желудок плохо варит, организм напрягается и протестует, и как-то само собой приходит угрызение совести, не в том даже что ты ешь чужое мясо, а этим мясом травишь свой организм. Но если ешь мясо регулярно, то вряд ли в один день сможешь от него отказаться. Организм всё время требует свежего мяса, и от овсянки чувство голода не проходит. Вот так и в жизни, не согрешишь, не покаешься, а дабы покаяться надо, чтобы прошло время, в границах которого не было соблазна, а то и принуждения, питаться чужим мясом. А если повсюду трясут свежим мясом, и вид крови только возбуждает аппетит, (что считается признаком здоровья), то жестокость входит в естественный порядок вещей и считается показателем силы. Другими словами, бывают времена, которые диктуют условия: Хочешь хорошо жить? Ешь мясо. В противном случае, тебя придется скормить другим. Или сам скормишь в процессе жизни. Таковы условия.
Это всё верно лишь до тех пор, пока человек не доходит до предельной точки, где его сущность отказывается есть мясо, а позже отказывается кормить своим мясом других. Причем это уже на грани жизни и смерти. Когда человек отрицает предоставленную реальность, он отказывается верить в то, что эта реальность реальнее какой-либо другой реальности, а то и менее реальна.
Если человек опережает самого себя и не пройдя через трагедию отрицает эту реальность, то значит, он не очистив сознания переходит в другой мир. Это может иметь непредсказуемые последствия. Потому что понятное дело, сознание не очищенное от скверны этого мира, фактически несущее в себе свойства этого мира не приживется в среде другой материальной плотности. Это лишь попытки прорыва в иное, минуя трагедию изживания свойств присущих этому миру. Поэтому изживать их следует в этом мире, и очищаясь, естественным путем переходить на качественно новую ступень. Переход начинается тогда, когда мы наделяем себя свойствами иного, но мы должны подтвердить эти свойства всей жизнью, доказать, что мы достойны нового звания. Это, как правило, человека и отпугивает. Потому что неизвестно насколько трудным окажется этот путь.
Мы тут разговорились с одним человеком на эту тему, и он мне сказал: Раньше за это рубили головы, жгли на кострах, подвергали пыткам. В начале советских времен за это расстреливали и ссылали. Хотя, впрочем, не только за это и не только этих, но и тех, кто вчера строчил доносы.
Ну да: Лес рубят – щепки летят. И так во все времена.
А теперь мол, никому головы не рубят, на кострах не сжигают, пыткам не подвергают. Пыткой становится сама жизнь, сама система. И этого всё равно боятся, и всё равно опасаются, и не идут. Препятствия и противодействие. Оно работает само по себе, если нет палачей на земле, есть палачи в Мире. Есть ад, есть мучимые и есть мучители. Другими словами ада в той или иной его форме не избежать, поскольку есть стремление к раю, смерти тоже не избежать, поскольку есть жизнь. И хорошо, если платим за рай, а то ведь обычно, просто становимся заложниками существования, существующих условий. Это ли счастье? то ли это, за что стоит держаться? и стоит ли держаться вообще?

(Продолжу…)

"Поднимись над суетой"...

Последующие поколения, так или иначе, расплачиваются за огрехи предыдущих, не потому ли что общество во все времена являет собой единый организм. А люди в нем, как рождающиеся и отмирающие клетки. Каждый выполняет свою функцию, и подчиняется своему ведомству, но все вместе являются одним и движутся к одному.
Коммунизм, от слова коммуна – община. А человек не хочет быть винтиком в механизме общества. Поэтому для него коммунизм, никогда не будет целью, а полем потребления. Человек во все времена ищет свободы от… Но хочет человек этого или нет, он зависит от общества, а общество от людей. Но человек не хочет зависеть, он хочет являться естественным образом. Но чтобы являться, надо быть явлением. Чтобы быть явлением, надо придерживаться какой-то стези, канвы, иметь способность передавать цельный образ, и при этом не отрицать многообразия. Но человек сам в себе противоречие и сам себе антагонизм. Ему тяжело удержать в сознании больше двух возможных вариантов развития. Любой противоречащий его представлениям образ, вызывает в нем бурное сопротивление. Потому что оно угрожает его устойчивости. Так как всё, что человек осознал и сделал своим, он делает своей «землей обетованной», а не своим «царством небесным». И если он видит противоречащий его представлениям образ, то он как бы опасается за почву под ногами.
И если ему предлагают не быть, а осмыслить, он уже опасается. А быть, собственно, никто и не предлагает. И всё же. Люди – явления, во все времена заставляли опасаться.
Если раньше люди не любили одиночества, по причине того что другие люди подтверждали им их значимость и значимость их образа, то теперь люди начинают одиночество любить. Потому что едва встал на свой образ, как тебя с него сбивают, предлагая осмыслить то, что тебе осмысливать совершенно не хочется, что портит тебе кровь существования, ставит подножки, и не дает двигаться, а дел-то по горло. Успеть бы всё задуманное. Нет времени на то, чтобы менять образ, одно на другое меняется крайне тяжело. Есть нечто структурирующие, есть черты характера (привычки) и особенности личности (феномен), на которых человек строит своё бытиё. И лишние, внедряющиеся извне (несоответствующие) элементы способствуют стрессу.
Общество движется сейчас к тому, чтобы каждый осознал себя не в группе, а в отдельности. Каждый сам для себя определяет границы допуска. А этот допуск, в итоге, диктует структура, в которую вписан индивид. Если отрастил слишком большие «поля», то просто не впишешься и всё. И так было всегда. Откуда лишние люди? Оттуда.
Общественная структура – единый организм; условия, диктуются самой жизнью.
Человек – Адам, сделанный из глины… он постоянно рассыпается, ветшает, потому что ещё не научился быстро пересобираться. А конфигурацию сборки диктуют жизненные условия под определенные цели и задачи, и место, занимаемое в структуре общественного организма. Но всё чаще приходится быстро перепрофилироваться.
Вот и выбирай, или жизнь погоне за… или… поднимись над жизнью. Очень интересно, чем это всё закончится, в чем возродится или во что выродится.

(Может быть, продолжу…)