October 28th, 2006

Как живём, так и умираем

Сегодня с утра зашла по работе в Скорбященскую церковь на Калитниковском кладбище, где ежедневно, а по субботам и по трое бывает, отпевают и хоронят покойников. Все, как положено, с мрачными лицами, кто в слезах, бывает, хоть и реже, кто и вовсе в истерике, не зависимо от того молодой кто-то усоп или пожилой.
Стою значит, в таком полусонном состоянии дожидаюсь, пока О. Николай освободится, и вижу боковым зрением, приближается ко мне что-то красное, я голову поворачиваю, а это четыре парня несут открытый гроб, обитый тёмно-красным бархатом, я сделала шаг в сторону, и гроб понесли мимо меня. Я посмотрела на покойника. Старичок, похоже, за восемьдесят, худощавый, лицо, умиротворенное губы слегка растянуты в полуулыбке. Парни приостановились, лицо старичка оказалась аккурат напротив моего, я смотрела пристально на усопшего и почувствовала вдруг прилив какого-то умиления, странно но к покойникам я вообще не испытывала ничего подобного т.е. всё что угодно тоску, отвращение, безразличие но уж точно не умиление. Никто вокруг не рыдал в голос, присутствующие бабушки тихо переговаривались, улыбались, в общем, атмосфера была не похоронная. Одна старушка, проходя мимо? споткнулась и зацепилась за мой рукав, потом, смеясь, поблагодарила, что я не дала, ей упасть, и сказала, что старость не радость, на что я ей ответила, что и молодость гадость.
— Молодость это пустяки, а вот мне восемьдесят пять и на покой хочется, — так же мило улыбаясь, кивнув в сторону усопшего, завершила она.
Я тоже широко улыбнулась, в ответ на такую же улыбку старушки, и пожелала жить, пока живется. И тут мне подумалось про покойного: спокойно видимо человек жил, никого не дергал, и так же спокойно умер, ни на кого не нагнал тоски своим уходом в мир иной, раз на похоронах его все улыбаются. Хорошо. А, в общем-то, на похоронах стоит улыбаться.