7slov (7slov) wrote,
7slov
7slov

Конец очарования рынком...

Оригинал взят у ss69100 в Конец очарования рынком

А.Леонидов: ОЧАРОВАНИЕ ТУПИКАДело Рузвельта мертво и проиграло. Я веду разговор об особом цивилизационном ответе, рождение которого связывают с Ф.Д.Рузвельтом, Д.М.Кейнсом, европейской социал-демократией, «скандинавскими социализмами» и т.п.

1917 год стал историческим вызовом для всего старого мира, угрожавшим всему «старому миру» гибелью.

Старый мир в лице его наиболее выдающихся представителей – принял перчатку вызова.

Ответил.

Этот вызов и ответ составили всё содержание ХХ-го века…

Тысячелетия существования рыночных свобод доказали, что ничего хорошего из рыночных свобод вырасти не может.

История человечества – это история великой борьбы с первобытными (они же естественные или рыночные) свободами (имевшими в первобытности абсолютный характер) – борьбы административной, религиозной, духовно-культурной, да и просто бытовой.

Если бы из рыночных свобод могло бы выйти что-то путное, то попросту Маркса бы не было – как не было бы и ужасов XIX века, со школьных времен каждому известных.


Возникло бы «общество всеобщего благосостояния», без Маркса, Ленина и чудовищных травм революционных переломов. Оно бы, конечно, лучше для всех было бы, только, жаль, в жизни реальной – так не бывает…


А в реальной жизни, друзья – приходится признать, что все освободительные лозунги до Октября 1917 года – были поверхностны и по сути своей – тавтологичны.

«Дайте права тем, кто захватил права!» - кратко говоря, суть английской или французской «великих» революций. Ну и зачем, скажите, давать права тем, кто их уже взял?

Буржуазные свободы – в сущности, носят притворно-косметический характер. Зачем свободы богатым? Они и так (раз обогатились) – по определению имеют свободу.

Свобода нужна бедняку – но именно ему-то никакая буржуазно-освободительная революция свобод давать и не собиралась.

Всякий раз, будь она английской, французской или русской – буржуазная революция лишь подтверждала и переиздавала старый как мир «закон джунглей»: о праве сильного делать что угодно со слабым.

Аристократии буржуазия платила её же монетой террора, перехватив в джунглях «рыночных свобод» право силы у одряхлевших и потерявших нюх «альфа-самцов»…

Что же заставляет нас говорить об историческом величии Октябрьской революции – при её чудовищных эксцессах и извращениях конкретных вождей, на которые мы не закрываем глаза?

Постановка вопроса об отмене «закона джунглей» в экономике – впервые с начала мира!


Экономика стала центральным бастионом «закона джунглей». Этот рыночный закон теснили всю историю человечества силы государства и церкви, изгоняя «закон джунглей», соответственно, из административной и духовной сфер.

И государство (со времен Хаммурапи), и церковь (со времен первых апостолов) – росли и развивались в упорной и постоянной борьбе с «рыночными свободами», которые позволяют сильным экономическим хищникам загнать в рабство всех, кто послабее.

Поэтому попытка штурма главного бастиона рыночных свобод – экономической сферы – диктовалась всем ходом развития как государственных, так и духовных традиций.

Можно сказать, что без борьбы с рыночной экономикой человека не осталось бы, он не выделился бы из животного мира, образцового по части «снятия административных барьеров», свободы конкуренции, выживания сильнейших и полной самоокупаемости.

Другое дело, что в 1917 году величайшая из революций оказалась в оболочке сектантства (подобно тому, как английская буржуазная революция была в оболочке пуританизма). И, конечно, нам сегодня следует отличать тектонические сдвиги в человеческой истории, произведенные Октябрём, от сектантских кривляний и шаманских «радений» ряда участников этого действа, до конца не понятного и не осмысленного современниками.

От чего освобождалось человечество? От того ли, про что думали вожди Октября, слишком уж типологически сходные с хилиастическими сектантами? Очевидно, нет. И тут диалектический вопрос соотношения сути процесса и его оболочки, конфеты и фантика, в который заворачивается конфета…

Так или иначе, с 1917 года закону джунглей в экономике пришлось прервать свой спокойный сон на костях тысячелетий.

Он вынужден был громом пушек Октября – или кардинально трансформироваться, или погибнуть, как пережиток животного мира в человеческом быту.


Суть социализма – в том, что сильный обязан гарантировать слабому определённый паёк. Этим гарантированным пайком социализм противопоставил себя закону джунглей, в котором сильный вообще никому ничего не обязан, и делает с остальными всё, что хочет. Взамен первобытной саванны пришло общество пайков, талонов и карточек (в разные времена они назывались по разному) – общество, в котором у сильных отобрана неравномерность распределения.

Это была, если кратко говорить, гарантия сытости взамен постоянной угрозы массовых голодоморов. Капиталистическое общество до Ф.Д.Рузвельта и Кейнса ничего такой системе противопоставить не могло, потому что где сыскать миллионы дураков, променявших бы гарантии сытости на непредсказуемые «приключения» регулярных «великих депрессий»?

Однако – при всей исторической обреченности капитализма – он сумел вывернуться, уцепившись, кстати, во многом – за ограниченно-сектантский и предельно «замороченный» характер идеологической оболочки большевистской революции. Помимо основного освободительного фактора в Октябре были десятки разных вкраплений и сплавов самого патологического свойства, разного рода маргинальные и дегенеративные попутчики (и первый из них – мировой сионизм).

При извержении вулкана такой всемирной мощности, который сделал невероятное – очевидным, а очевидное – немыслимым, конечно, на поверхности исторического процесса оказалось очень много сора и дряни.

В процесс практически неизбежно было вкрапление разного рода проходимцев, то сводящих личные счеты, то устраивающих узкокорыстные делишки.


Ф.Д.Рузвельту в форме «Нового Курса» выпала судьба подготовить ответ на вызов Октября. Старый мир сконцентрировал весь свой инстинкт выживания, и придумал формы отпора новому миру.

Безусловно, к тому, что ныне воспевается как «благость рыночных свобод» и «либеральная экономика» ответ ХХ века не имел никакого отношения. Рыночные механизмы сами по себе никогда не смогли бы создать того общества всеобщего благосостояния, которое они в наши дни успешно разъедают, как кислота.

Всякий, кто хочет понять драматическую борьбу великих реакционеров за ХХ век – должен понимать и нижеприводимую схему экономических отношений.

Чего такого, в сущности, могли дать нового рынку все эти Кейнсы и Рузвельты, европейские социал-демократы и скандинавские короли, испугавшиеся ипатьевского дома? Рынок до них существовал столетиями, и породил немыслимые зверства напополам с чудовищной нищетой подавляющего большинства населения. Именно этот итог – нормален для рынка, именно он и возникает гарантированно всякий раз, когда рынку «не мешают работать».

Почему? Рынок – это инструмент оптимизации расходов. Это инструмент отсечения издержек, без которых можно обойтись, в чём и заключается его «хозяйственность» и «хозрасчет».


Сокращая (оптимизируя) расходы – рынок автоматически сокращает и доходы (ибо доходы – обратная сторона расходов, всякий доход – чей-то расход и наоборот).

Если бы сокращение доходов и расходов шло у всех одинаково – то ничего страшного бы не вышло: меньше зарабатываешь, меньше и тратишь. Но жизнь так устроена, что сокращение доходов и расходов просто не может быть равномерным: у одних оно идёт быстрее, у других медленнее.

Главный выигравший от процесса сокращения расходов (и доходов) – это тот, кто распределяет дары природы, исходные, жизненно-необходимые ресурсы. Они ведь дармовые, лично ему ничего не стоили, они узурпированы им.

А выдаёт он их за деньги. Чем меньше у людей денег – тем сильнее его власть над ними. Они становятся заложниками, а он – шантажистом (см. понятие «зарплатное рабство» и др.). В итоге расходы сокращаются до предельного минимума, доходы ресурсовладельцев – поднимаются до предельного максимума, а жизнь ресурсопользователей, зависимых намертво от ресурсов – становиться адом…

Так работают «рыночные свободы» в дикой живой природе, где их власть безгранична.

Так они пытаются работать и в обществе, где их власть ограничивали сперва проповеди и гуманитарные соображения, туманные и расплывчатые мотивы «совести и сострадания», затем более твёрдые «административные барьеры», и, наконец – сведение всего антирыночного (оно же – человеческое) в пучок антибуржуазной революции.


Понимаете, в теории рыночные свободы предоставляются КАК БЫ двум зайцам – мол, конкурируйте друг с другом. Но на практике они предоставляются всегда льву и зайцу, волку и барашку, потому что нет (да и не может быть ) в человеческом обществе полного тождества «атомарных гражданских личностей»…

Поэтому в «супердемократических» США безо всякой революции и гражданской войны – люди до Рузвельта умирали от голода бойчее, чем у товарища Сталина, и даже в Нью-Йорке замучились истощенные трупы с мостовых выносить. В таком обществе, каким был Запад до Рузвельта – удержать массы от симпатий к сталинизму мог разве что безудержный и безграничный фашистский террор (один из вариантов ответа буржуазных элит на Октябрь). Но тупое подавление воли и ума людей – может ли длиться вечно? Фашизм испугал те самые элиты, которые его и породили в форме варианта ответа на коммунизм.

***

Так появляется на исторической сцене «Новый курс» (в широком смысле слова) – план построения «общества всеобщего благосостояния», которое до Октября 1917 года нигде не построили, потому что никому из элит это до Октября не нужно было.


В его основу легла социал-демократическая программа. Её отличие от программы твердолобых рыночников (консерваторов) в том, что она привязывает расходы к доходам. Ведь с точки зрения рыночников рост расходов бизнеса приводит к снижению его рентабельности, и ни к чему больше. Рыночники исходят из той плоской «очевидности», что сумма дохода, от которой отняли рубль – меньше на рубль и т.п.

Социал-демократы мыслят шире, и они понимают, что в живой реальности рубль, отнятый от суммы дохода, может (в определенных случаях) повысить сумму дохода и на два и на десять рублей. Конечно, этого бы не произошло, если бы люди только трудом производили из «ничего» всё, чем пользуются. Тогда – как и думают рыночники – всякий отнятый рубль есть расход и только расход.

Но в реальной жизни экономика труда базируется на дарах природы, на дармовых ресурсах, без которых (кстати) она не могла бы быть рентабельной ни в каком смысле.

Есть ресурсы, которые полезны без всякого приложения труда, но нет труда, который был бы полезен без всякого приложения ресурсов!


Следовательно, рассуждали социал-демократы (вся их логика основана именно на этом) – тупая линейная экономность есть на самом деле транжирство в стиле помещика Плюшкина, ибо очень многое, не будучи обработанным и потреблённым, попросту пропадает, сгнивает без употребления. Нельзя, например, из года в год копить урожаи ягод – их нужно обязательно съесть, иначе они превратятся в ничто…

Отсюда главный экономический вывод социал-демократии: надавить на экономический механизм повышенным спросом, чтобы в разработку поступили прежде втуне пропадавшие ресурсные потенциалы. Примитивная социал-демократия просит богачей только «поделиться» с рабочими. Но это тупиковый путь, ибо даже очень большой обед обжоры, если его поделить на 100 или 1000 персон – превращается в ничто.

Вопрос не в том, чтобы поделиться (этот путь филантропического налогообложения ничего никогда не давал) – а в том, чтобы запустить простаивающий и прежде пропадавший потенциал окружающей среды!


Так и возник «очаровательный тупик» рузвельтианства, и нас в «перестройку» соблазнивший. Суть его в том, что сильный (власть, правительство) даёт слабому не просто гарантированный паёк по талонам-карточкам (как при социализме), а постоянный рост благосостояния. При социализме распределение нормированное. Это лучше, чем нищенское потребление чистого рынка, но – как казалось – хуже ненормированного растущего потребления…

В основе «нового курса» и «шведского социализма» - более чем двухвековые наработки социал-демократической мысли. Они и сформировали всё «очарование» системы, на поверку всё равно оказавшуюся тупиковой.

Оказывается (это действительно было великим открытием) – если государство НАГНЕТАЕТ спрос (а делается это двуединым процессом: доходы граждан наращиваются, а цены силой власти сдерживаются), то рынок откликается резким всплеском предложения. Вещей становится всё больше, и они становятся всё дешевле. Взамен ручной работы средневековых «шедевров» приходит экономическое понятие «ширпотреба» - который чем шире – тем дешевле, а чем дешевле – тем шире распространяется.

Возникает иллюзия неисчерпаемых возможностей особым образом сжатого рынка. Кажется (в ХХ веке казалось) – что в такой нагнетающей спрос масс "барокамере" рынок способен развиваться бесконечно.


Тем более, что он – инструмент оптимизации (сокращения) издержек всех видов. И если есть спрос (т.е. он уже организован государством) – рынок весьма успешно решит вопросы максимально удобного, комфортного обеспечения этого спроса при минимализации затрат.

Так и пошло: социал-демократическое государство нагнетает спрос масс, а бизнес, рыночные механизмы – отрабатывают наилучшие и наименее затратные способы обслуживания этого спроса.


Общества «шведских социализмов» стали стремительно и баснословно богатеть.

Это было странно для всех, кто знаком с законами сохранения вещества и энергии. Если этих богатств раньше не было – откуда они взялись?

А если они и раньше были в потенции – почему ими раньше не пользовались?

***

На самом деле к концу ХХ века всякие «римские клубы» и прочие масонские интеллектуалы обнаружили «утечку» в обществе всеобщего благосостояния и всенародного изобилия. Никакого нарушения законов вещества и энергии не было и нет, а есть НАРАСТАНИЕ ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ НАГРУЗКИ.

Нагнетая спрос, «шведский социализм» стимулировал труд, качал его мышцы. Труд навалился на дары природы, прежде лежавшие без употребления, и со всей рыночной алчной бодростью стал их вырабатывать.

Уже в 70-е годы ХХ века стало ясно, что долго такой гонки природа Земли не выдержит. Космические исследования показали, что надежды на колонизацию других планет – утопия. Гиперразвитый, поощряемый деньгами труд общества всеобщего массового потребления – выжирал природную среду…

***

И тут – всплыла вторая, в высшей степени неприятная для социал-демократов закономерность экономики: если вы сохраняете в барокамере имени Рузвельта рыночный механизм – то он не позволит остановить потребительскую гонку. Разогнавшись по гиперболе, рынок при попытке торможения упадёт и взорвётся.

Потребительское общество должно потреблять сегодня больше, чем вчера, и так каждый день, иначе в нём начнётся цепная реакция распада рыночных связей. Почему? Рыночные вложения делаются под расчет прибыли. Если прибыль перестала «светить» – вложения изымаются из производства. А если не производить всё больше и больше – то откуда возьмётся новая и новая прибыль?!

Оказалось, что разогнанный социал-демократами тяжёлый паровоз имени Рузвельта – не имеет тормозов. Хуже того: он может ехать, не сходя с рельсов, только если постоянно набирает скорость! А нельзя постоянно набирать скорость, ибо никакой материальный объект не может ускоряться бесконечно!

***

Такой красивый с виду ответ советскому обществу нормированного распределения – оказался фикцией.


Причем его «конченность» видна его творцам на Западе гораздо отчетливее, чем российским обывателям, и тем более – маразматикам рыночного энтузиазма Восточной Европы, на всех парах спешащих в мир силезских ткачей XIX века, воспетый в песнях наших школьных учебников…


Паровоз потребления имени Рузвельта нельзя дальше разгонять – и его нельзя не разгонять, иначе он сломается. Почему вы думаете, современное НАТО достало из гроба страшилище фашизма?

Да потому что социал-демократический мягкий ответ «совку» провален в силу объективных причин, и фашизм, как другой вариант ответа, снова обрел актуальность.


Это нужно сегодня понимать каждому. Об остальном, о деталях – поговорим в следующих статьях.

Автор «ЭиМ»: А. Леонидов-Филиппов.

Tags: crisis of capitalism, А. Леонидов-Филиппов, история капитализма, национал-демократия, неофашизм, неофеодализм, полезные ископаемые, почему Маркс был прав, природа, противовесы, революции, рынок, социал-демократы, социальная справедливость, социодиагностика
Subscribe

  • Ответы мироздания на правильные вопросы...

    ____________ Почему человек не может относиться к происходящему с ним в этом мире, как к игре. Почему человек врастает в этот мир нейронной сетью.…

  • Сад, как Реальность и Тайные явности

    Душа, это конечно не тело, но плоть – уплотненный образ души в материальном мире. Молиться на этот образ не стоит, но и пренебречь им полностью…

  • Кшатрийский формат...

    Думала тут, почему к индусам реальность с такими жесткими требованиями подходит. К России тоже. Но в России всё списывают на холодную погоду. А в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments