7slov (7slov) wrote,
7slov
7slov

Categories:

Интервью с Н. Финкельштейном, автором книги „Индустрия холокоста”...

Оригинал взят у ss69100 в Интервью с Н. Финкельштейном, автором книги „Индустрия холокоста”
Мы завершаем серию публикаций (список в конце) по книге Н.Дж. Финкельштейна „Индустрия холокоста” интервью, данным автором немецкому изданию. После которого помещаем и послесловие „Мафия Холокоста” к русскому изданию. В котором А.М. Иванов тезисно изложил полувековую историю наглых притязаний иудеев на признание их лживых утверждений истиной в последней инстанции. Притязаний, подкреплённых требованиями  многомиллиардных выплат в иудейский карман.
***

БЕСЕДА ТОМАСА ШЛАНГА С НОРМАНОМ ФИНКЕЛЬШТЕЙНОМ

С КОГО БЫ ЕЩЁ : получить за холокост (Томас Шпанг работает в США в качестве корреспондента немецкой газеты "Райнише Пост" и еще пяти газет. Данное интервью было передано 1 октября 2000 г. по радио ВДР и появилось в сокращенном виде в газетах.)

Т. Ш.: Г-н Финкельштейн, Ваша мать Марыля и Ваш отец Захария оба пережили еврейское гетто в Варшаве, а позже — концлагеря в Майданеке и Освенциме. Что изменил этот опыт в жизни Ваших родителей?

Н. Ф.: Узы, которые связывали моих родителей на протяжении всей их жизни, были такими, что они доверяли только друг другу и никому больше. После войны они стали циничными и жесткими людьми.

Я знаю, моя мать до войны такой не была. Совершенно ясно, что это последствия войны.

Что касается политики, то мои родители стояли на левом фланге. Они считали и Запад ответственным за нацистский холокост, потому что верили, что Запад поддерживал Гитлера в качестве противовеса Советскому Союзу. И они вполне могли отождествлять себя с русскими. Они были твердо убеждены в том, что именно русские знают, что значило пережить эту войну.

Т. Ш.: Вы родились в 1953 г. в Бруклине, всего через восемь лет после того, как Ваших родителей освободили советские солдаты. Можете ли Вы описать нам атмосферу в типично еврейском кругу соседей в это время? Как Ваши родители жили в нем?


Н. Ф.: Не было никаких публичных дискуссий о нацистском холокосте. Об этом было больно вспоминать. По общему убеждению, евреи шли на смерть, как бараны, и за это было стыдно. Картину в нашем доме трудно описать. Прежде всего, неестественным было то, что мы не имели родственников. Я никогда не мог вполне осознать, что у меня нет теток и дядей, двоюродных братьев и сестер, дедушек и бабушек. Нас было всего пятеро на всей планете: моя мать, мой отец, мои два брата и я. С определенного момента я начал задаваться вопросом, почему это так.

Моя мать страдала от меланхолии, у моего отца на всю жизнь остался номер, вытатуированный в Освенциме. Я точно его помню: 128018. Моя мать связывала все, о чем бы она ни говорила — розу в саду, муху на окне, астронавта в Космосе, — с нацистским холокостом. Она связывала с ним даже любую популярную песенку, которая ей нравилась. Тогда гремело бродвейское шоу «Волосы» и в нем исполняли песенку под названием "Пусть светит солнце". Эта песенка очень волновала мою мать. Она говорила, что вспоминает о том, как она шла через гетто или через концлагерь и при этом всегда смотрела на небо. Ей хотелось, чтобы хотя бы солнце светило: "Пусть светит солнце".

Мой отец никогда не проронил ни единого слова о том, что он пережил во вторую мировую войну, а моя мать не переставала говорить об этом. Но был некий круг, который она не переступала: она никогда не говорила нам, что произошло с ее семьей. Я знаю, что у моего отца была сестра, моя мать однажды рассказала, что видела ее в концлагере в Майданеке. Так как никакие фотографии после войны не сохранились, мой отец все время просил ее: расскажи, как она выглядела. Это была единственная ниточка, которая еще связывала его с его семьей.

Т. Ш.: Ваши родители научили Вас сравнивать. Это Вы и делаете, когда, например, сравниваете компенсации, полученные Вашими родителями, с денежными суммами, которые присвоила себе Конференция по еврейским притязаниям, которая вела переговоры о соглашении с Германией.

Н. Ф.: Факты очень просты. Репутация правительства Германии при распределении компенсаций была прекрасной. Вы можете говорить о немцах что угодно — мои родители ненавидели немцев, они никогда не сказали о немцах ни одного доброго слова. Но мой отец, который получил компенсацию от Германии, никогда не предъявлял никаких претензий к германскому правительству.

Моя мать должны была получить компенсацию через Конференцию по еврейским притязаниям. Она не получила ничего. Она испытывала глубокую антипатию к этой организации, ненавидела ее, и эти ее чувства полностью разделяли все другие жертвы холокоста. После выхода в свет моей книги я вступил в контакт с некоторыми из них. И есть один пункт, в котором все они сходятся, совершенно разные люди из совершенно разных мест, ортодоксы и атеисты, люди из Бельгии, Венгрии и Германии.

Я могу назвать их имена: Лиана Стабински из Бельгии, Гизела Вейсхауз из Венгрии, чета Маршевских из Берлина. У всех них есть одно общее, все они говорят — и для меня это самое авторитетное и самое уничтожающее мнение обо всей этой презренной индустрии холокоста, — что настоящие жертвы преследований больше доверяют германскому правительству, чем еврейским организациям.

Т. Ш.: Итак, мы перешли к критике, содержащейся в Вашей книге "Индустрия холокоста". Ваше главное обвинение:  еврейские функционеры эксплуатируют холокост в политических, экономических и идеологических целях. На кого конкретно направлена Ваша критика?

И. Ф.: Довольно странно, что некоторые критики здесь, в Германии, утверждают, будто я не называю никаких имен и выдвигаю теорию анонимного заговора. Я назвал организации, крупнейшие еврейские организации: Американский еврейский комитет, Всемирный еврейский конгресс, Бнай Брит и его Антидиффамационная лига, Всемирная еврейская организация по возмещению ущерба, Конференция по еврейским притязаниям. Это уже не индустрия, а целый конгломерат. Огромная масса людей.

Т. Ш.: Эти обвинения, как следовало ожидать, вызвали критику не только в США, но и в Германии, где книга еще не вышла. Так, например, президент Центрального совета евреев Германии Пауль Шпигель в интервью газете "Райнише Пост" упрекнул Вас в том, что Вы подпитываете "старые антисемитские стереотипы", а Рафаэль Зелигман назвал Вас в своей статье "кошерным сочинителем смехотворных обвинений". Пауль Шпигель предполагает, что мотивом послужили финансовые проблемы, которые Вы захотели решить, заполнив "прибыльную нишу на рынке". Есть ли в этой критике хоть какая-то частица правды?

Н. Ф.: В США не было никакой общественной реакции, во всей Америке появились лишь две рецензии на мою книгу. Что же касается реакции в других странах, то я хотел бы сказать следующее. Я руководствуюсь двумя желаниями. Во-первых, оставаться верным памяти о страданиях моих родителей. И я могу сказать: жертвы нацистских преследований очень рады, что вышла моя книга. Я говорил со многими из них.

Они сказали мне: ты наконец дал публичную отдушину нашему гневу, вызванному тем, что индустрия холокоста использует нас в своих целях. Но я ставил перед собой и научную задачу: книга должна была быть верной с фактической стороны. Самый авторитетный в мире специалист по нацистскому холокосту, Рауль Хильберг, дал три интервью о моей книге.

И во всех трех случаях он сказал со всей определенностью, что книга написана основательно, и выразил лишь одно пожелание: чтобы я больше написал по самой теме. Это для меня главное: что думают о моей книге настоящие жертвы преследований и что говорят о ней авторитетные ученые. А что думает об этой книге индустрия холокоста, мне совершенно безразлично.

Т. Ш.: Самое худшее обвинение, какое только может быть предъявлено ученому, это обвинение в небрежности. Пауль Шпигель утверждает в интервью газете "Райнише Пост", что Ваша книга "написана халтурно и полна ошибок". Как и Рафаэль Зелигман, он упрекает Вас в том, что Вы работаете с неверными данными о числе евреев — жертв холокоста и о числе выживших. Можете ли Вы точно сказать, каким путем Вы пришли именно к таким цифрам?

Н. Ф.: Это область, где требуются специальные знания. Я не утверждаю, что обладаю такими знаниями. Я просто воспроизвел стандартные цифры еврейских историков нацистского холокоста. Я назвал цифру Леонарда Диннерштейна, автора образцового труда о переживших нацистский холокост.

Он пишет, что 60000 евреев выжили в лагерях смерти, но 20000 из них умерли в первую неделю после освобождения. Я назвал цифру Генри Фридлендера, тоже авторитета в этой области, кстати, пережившего Освенцим. Он говорит о 100000 выживших. Конференция по притязаниям с наглостью, граничащей с отрицанием холокоста, утверждает, будто 700 000 еврейских рабов пережили войну. Если столько их выжило, значит, действия нацистов были не очень эффективными. Но я думаю, они были очень эффективными. Моя мать часто говорила мне: "Норман, ты этого не понимаешь, — выжила только горстка".

Т. Ш.: Вы отвергаете тезис, что холокост — уникальное событие в истории. Выдвигая эту идею, Вы бросаете вызов не только еврейскому истеблишменту в США, но и становитесь в оппозицию немецким историкам.

И. Ф.: Скажу сразу: идея, будто нацистский холокост беспримерен, несравненен и не связан с остальной историей, — это не научный тезис, а чистой воды шовинизм. Если вы с самого начала говорите, что его нельзя ни с чем сравнивать или что сравнение — форма отрицания холокоста, вы говорите уже не об истории, а о религии или шовинизме, этническом шовинизме. Так выглядит дело с еврейской стороны.

Что же касается немецкой стороны, то я уважаю стремление немецких историков защитить уникальность нацистского холокоста. Я понимаю их и вижу в этом нечто, достойное уважения. Они ни в коем случае не хотели бы приуменьшить преступления нацистского режима. Но я хотел бы внести два дополнения.

Пункт первый: они не имеют права забывать об инвалидах и цыганах.

Пункт второй: я считаю, что с определенного момента подчеркивание немцами уникальности холокоста превращается в перевернутую форму шовинизма, примерно такую: именно мы совершили самое страшное преступление.

В неудачной книге Даниэль Гольдхагена есть одна фраза, с которой я согласен. Он говорит: "Филосемиты — это антисемиты в овечьей шкуре". Я согласен с этим всей душой. Я не люблю ни филосемитов, ни антисемитов. Я хотел бы, чтобы люди обращались со мной как с обычным человеком. В последнее время меня преследует мысль, что кое-кто из этих политически корректных историков, которые настаивают на абсолютной уникальности нацистского холокоста, принадлежат к семейству филосемитов. А это своего рода шовинизм наоборот, который я не люблю.

Я считаю, например, что предусмотренный соглашением о компенсациях тем, кого использовали на принудительных работах, фонд будущего в размере 350 млн. долларов для изучения холокоста, на котором сидит Конференция по еврейским притязаниям, будет давать деньги лишь тем, кто будет писать о холокосте политически корректные вещи.

Если бы я попросил деньги из этого фонда, я уверен, на следующий же день получил бы по почте отказ. И я считаю, — заявляю это со всей ответственностью, — что нападки некоторых немцев на мою книгу и защита ими Конференции по еврейским притязаниям имеют под собой чисто денежную подоплеку.

Т. Ш.: Вы не первый еврейский интеллектуал, который ставит под сомнение распространенную (назовем ее эссенциалистской) теорию холокоста. До вас это уже сделал Питер Новик, который исследовал ее влияние на еврейскую политику в США и Израиле. Была ли Ваша книга задумана скорее как вклад во внутриеврейские дебаты?

Н. Ф.: Моя книга написана именно с той целью, о которой я говорил в приложенной к ней благодарности: я предпринял решительные действия, чтобы выполнить завещание моих родителей. Об этом и идет речь в моей книге. Кроме того, моя книга предназначена для того, чтобы начать публичную дискуссию о многих вещах, о которых говорят в частном порядке и шепотом, узаконить открытые и свободные дебаты о том, что, откровенно говоря, вышло из-под контроля.

Т. Ш.: Вы оказались теперь в таком положении, что немецкие ревизионисты и правые радикалы могут использовать Вас как главного свидетеля. Как хотели бы Вы отмежеваться от групп, с которыми не имеете ничего общего?

Н. Ф.: Лучше всего прочесть мою книгу. Я попытался в ней сохранить память о страданиях евреев и об исторических событиях холокоста. В рамках своих скромных возможностей я хотел защитить правду от фальсификаторов, включая отрицателей холокоста из индустрии холокоста.

Ни одно слово в моей книге нельзя истолковать в пользу отрицателей холокоста, скорее наоборот: именно индустрия холокоста со своими раздутыми цифрами выживших помогает этим отрицателям, это тактика вымогательства питает антисемитизм, но не я. Конференция по еврейским притязаниям раздула число тех, кого использовали как рабов, чтобы получить больше денег от Германии.

Эта Конференция испортила репутацию Германии в США в том, что касается возмещения ущерба, утверждая, будто никто из этих «рабов» не получил от Германии никакой компенсации. Все знают, что на самом деле выплачивались пожизненные пенсии, в том числе и моему отцу. Конференция по притязаниям не имеет никакого права представлять жертвы нацистских преследований, которые хотели и хотят, чтобы средства распределяло германское правительство.

Т. Ш.: В Швейцарии имело место нечто подобное, и Вы резко об этом написали.

Н. Ф.: В случае со Швейцарией речь шла, как говорит Рауль Хильберг, о чистой воды вымогательстве. Они манипулировали цифрами, они предъявляли Швейцарии требования касательно невостребованных еврейских счетов, какие никогда не осмелились бы предъявить США. Они хотели получить деньги до того, как будет определена сумма, которая им причитается. И когда они получат эти деньги, я думаю, как минимум половина осядет в их карманах. С начала и до конца это был гротескный скандал, и я считаю, Швейцария должна аннулировать это соглашение.

Т. Ш.: Приедете ли Вы наконец в Германию, чтобы поспорить с Вашими критиками и поклонниками?

Н. Ф.: Я думаю, что приеду, когда будет опубликован немецкий перевод моей книги. Для меня это будет морально

тяжело. За моей спиной всегда стоят мои отец и мать. И я всегда должен буду давать им отчет, особенно в этом плане. Я чувствую себя ответственным перед ними. Мне будет тяжело, потому что мне придется отделить ценности моих родителей от их чувств. Лучшее в них скажет: иди к этим людям, будь великодушен, не дай скомпрометировать твои ценности, попытайся создать лучшее будущее для нас всех. Но чувства моих родителей, не их ценности, а чувства — это была ненависть к немцам. И мне будет трудно найти правильный подход к немцам. Я надеюсь, что поступлю правильно. Это самое большее, чего можно ожидать от отдельной личности.

***


Мафия Холокоста

Первый вопрос, который могут задать нам люди с примитивным, черно-белым видением мира: С чего это вы вдруг вздумали издавать Финкельштейна? Он же еврей!

Но мы не будем ориентироваться на представления этих людей о евреях. Евреи тоже бывают разные. Даем для прояснения картины кое-какую "информацию к размышлению".

Немецкое издание этой книги, с которого был сделан данный русский перевод, вышло в свет с большим скрипом. На издательство "Пипер ферлаг" оказывали сильнейшее давление еврейские организации, которые не хотели, чтобы в Германии распространялась книга, которая, по их мнению, "льет воду на мельницу антисемитов". Д-р Фриц Штенцель в немецком правом журнале "Нацьон унд Ойропа" (№ 10, 2000) опровергает этот аргумент: "В действительности, Финкельштейн способствует тому, что никто не сможет сказать: Все евреи одинаковы".

Не лучше обстоит дело и во Франции, где против издательства "Ла фабрик эдисьон", которое выпустило книгу Финкельштейна на французском языке, и против самого ее автора некая организация под названием "Адвокаты без границ" возбудила судебное дело, обвинив их в "отрицании холокоста".

Первое же английское издание книги Финкельштейна вызвало истошный «гевалт». Но не в первый раз обрушился на голову Финкельштейна гнев его соплеменников. Он навлек его на себя уже своей полемикой с книгой Д. Гольдхагена. Эта полемика служит прекрасной иллюстрацией на тему о "разных евреях".

Книга Д. Гольдхагена "Добровольные пособники Гитлера" в отличие от книги Финкельштейна была встречена с восторгом организациями, которые имеют привычку говорить от имени всех евреев, и переведена на 13 языков. Гольдхаген объявил добровольными пособниками Гитлера всех немцев, обвинил в антисемитизме весь немецкий народ.

Первой с критикой книги Гольдхагена выступила Рут Беттина Бирн, эксперт канадского министерства юстиции по военным преступлениям и преступлениям против человечности. За эту критику Канадский еврейский конгресс причислил еврейку Р. Б. Бирн к "расе преступников", потому что она родилась в Германии. Когда Н. Финкельштейн поддержал Р. Б. Бирн, в произраильских кругах его стали называть "отвратительным насекомым". Но Р. Б. Бирн и Н. Финкельштейн не испугались и вместе выпустили книгу "Нация на испытательном стенде". Н. Финкельштейн считает сочинение Гольдхагена халтурой, не имеющей никакой исторической ценности.

Книга, которую мы предлагаем читателям, называется "Индустрия холокоста", но наверное правильней было бы назвать ее "Мафия холокоста". Н. Финкельштейн пишет, что "в последние годы индустрия холокоста превратилась в вымогательский бизнес". Но никакая «индустрия» вымогательством не занимается — это обычный метод мафии.

Н. Финкельштейн действительно "отрицает холокост" в том смысле, что употребляет этот термин только для обозначения пропагандистского мифа, ничего общего не имеющего с массовым уничтожением евреев нацистами как историческим фактом, который он, в отличие от историков-ревизионистов, ни на один миг не ставит под сомнение. Он показывает, что за перманентными стенаниями о холокосте скрываются вполне определенные политические и материальные интересы, а именно защита Израиля от критики проводимой им политики и вымогательство денег у европейских стран.

Многих удивит, что тема холокоста всплыла и стала усиленно муссироваться не сразу же после окончания второй мировой войны, когда особенно жгучими были нанесенные ею раны, а лишь после шестидневной войны 1967 года. Ситуация во время этой третьей войны на Ближнем Востоке была совершенно иной, чем во время первых двух. В 1948 году США и СССР вместе поддерживали Израиль, в 1956 году вместе осудили его, но в 1967 году пути великих держав разошлись. США стали безоговорочно поддерживать Израиль, а остальной мир клеймил его за оккупацию арабских земель. Слыть оккупантом плохо, гораздо выигрышней быть жертвой; тут и пригодился "холокост".

Н. Финкельштейн разоблачает две главные догмы "религии холокоста": тезис об уникальности холокоста как исторического события и изображение холокоста как кульминации вековой иррациональной ненависти к евреям всех прочих народов. Н. Финкельштейн резонно возражает, что уникально любое историческое событие. Претензии на уникальность холокоста — это, по его мнению, выражение притязаний евреев на исключительность, светский вариант религиозного учения о "богоизбранном народе", чистейшей воды шовинизм.

Тезис об уникальности холокоста отстаивается с помощью настоящего "интеллектуального терроризма". Сочувствие сотням тысяч немцев, погибших при бомбардировке Дрездена, приравнивается к "отрицанию холокоста"; тема геноцида армян, устроенного турками во время первой мировой войны, считается «табу» — армяне не должны конкурировать с евреями, евреи — единственные мученики в истории. Даже нынешний министр иностранных дел Израиля Ш. Перес подвергся порицанию за то, что однажды поставил на один уровень холокост и Хиросиму: как можно сравнивать каких-то японцев с евреями!

Вторая догма «обоснована» ничуть не лучше. Ее проповедуют вышеупомянутой Д. Гольдхаген, а также разоблаченные в книге Финкельштейна жулики Косинский и Вилькомирский. Польские крестьяне с риском для жизни прятали семью Косинских, а ее отпрыск потом писал об "антисемитизме поляков". Это один из тех случаев, когда говорится: не прячь кого не надо.

Одной из причин "векового антисемитизма" называют зависть к евреям. Н. Финкельштейн иронически спрашивает:

Нацисты уничтожали не только евреев, но и цыган; что, цыганам тоже завидовали?

Самая большая глава книги Н. Финкельштейна посвящена шантажу и вымогательству, которым подвергаются со стороны "индустрии холокоста" европейские страны. Когда только была образована ФРГ и бывшие узники лагерей стали получать компенсации, эти «узники» сразу расплодились в таком количестве, что мать Н. Финкельштейна, сама прошедшая варшавские гетто и лагеря, удивленно спрашивала:

"Кого же в таком случае Гитлер уничтожил?". Н. Финкельштейн отмечает, что его мать получила мизерную компенсацию, зато невероятно обогатились лидеры еврейских организаций, особенно когда пошли собирать дань с Европы по второму кругу.

Для обоснования новых притязаний стали раздувать до полной безразмерности понятие "пережившие холокост". В эту категорию теперь запихнули всех евреев, спасавшихся от немцев на территории Советского Союза, под тем предлогом, что они "могли бы стать жертвами холокоста, если бы попали в руки немцев".

Эти манипуляции с цифрами, возмущается Н. Финкельштейн, позволяют антисемитам злорадствовать насчет "еврейских лжецов", которые наживаются даже на своих мертвых. Цифры выживших евреев, которые называет индустрия холокоста, быстро сближаются с теми, которые указывают в своих работах "отрицатели холокоста".

Первой жертвой была выбрана Швейцария, потому что она была "легкой добычей". Что называется, справились с маленькими. Расчет был на то, что вряд ли кто-то станет сочувствовать швейцарским банкирам. В развернувшейся антишвейцарской кампании в ход пошли такие эпитеты, которые, как отмечает Н. Финкельштейн, обычно используют антисемиты применительно к евреям.

О шантаже и ограблении Швейцарии рассказал в своем докладе на Международной конференции по глобальным проблемам всемирной истории, состоявшейся в Москве 26–27 января 2002 года г-н Рене-Луи Беркла, генеральный секретарь швейцарской ассоциации "Правда и справедливость". Н. Финкельштейн подробно описывает грязные методы, которыми пользовалась "индустрия холокоста", чтобы заставить Швейцарию капитулировать еще до того, как закончат свою работу комиссии, занимавшиеся невостребованными счетами в швейцарских банках, якобы принадлежавшими "жертвам холокоста", и вопросом о покупке Швейцарией золота у Германии во время войны. Спешка была вполне понятной: шантажисты знали, что на поверку большая часть их притязаний окажется липовой (и оказалась), и тогда непомерную сумму, которую они требовали от имени "нуждающихся жертв холокоста", а получив, в значительной степени прикарманили, придется уменьшить. Поэтому Н. Финкельштейн считает, что Швейцария имеет полное право аннулировать соглашение, навязанное ей в 1998 году, но она, конечно, на это не решится.

Придираясь к Швейцарии, еврейские организации не осмелились предъявить аналогичные претензии к США, хотя в американских банках можно было бы обнаружить гораздо больше "невостребованных счетов", чем в швейцарских, и США во время войны давали от ворот поворот евреям, бегущим из Европы. Но из Америки не очень-то выбьешь какие-нибудь компенсации. Так, США своими военными действиями нанесли огромный ущерб Вьетнаму, но, когда зашла речь о возмещении этого ущерба, президент Картер нагло заявил, что никакого возмещения не будет, потому что "разрушения были взаимными". Можно подумать, вьетнамская авиация бомбила американские города!

А когда член Конгресса, негритянка Максина Уотерс, когда обсуждался вопрос о компенсациях "жертвам холокоста", подняла вопрос о компенсациях неграм за рабский труд их предков, ее просто осмеяли.

Зато евреи, преуспев в случае со Швейцарией, решили, пользуясь теми же методами, собрать по второму разу дань с Германии и предъявили иски частным фирмам, которые в годы войны использовали "рабский труд" евреев (как будто одних евреев угоняли в Германию, не говоря уже о том, что, если их использовали как рабочую силу, значит, их не уничтожали). И Германия тоже капитулировала.

Аппетит приходит во время еды. После Швейцарии и Германии евреи накинулись на Польшу, одну из стран, более всего пострадавших во второй мировой войне. Польша теперь получила возможность вкусить все прелести вожделенного вхождения в "западное сообщество". В качестве платы за это вхождение от Польши требуют вернуть довоенную собственность еврейских общин (хотя до войны в Польше было 3,5 млн. евреев, а сейчас лишь несколько тысяч), включая здания, которые теперь используются под школы и больницы, а также земельные участки, стоимостью в миллиарды долларов. Поляки кричат: "Мы же обанкротимся!" — но их не слушают. И не на кого жаловаться, панове: чего вы хотели, то и получили.

Гроза сгущается и над Белоруссией, которую обвиняют в том, что она очень сильно отстает по части возвращения довоенной еврейской собственности. И на Россию как на союзника Белоруссии рассчитывать не приходится, потому что нынешнее российское правительство рабски заискивает перед НАТО.

Мы говорим НАТО, подразумеваем США. А американская доктрина "воплощенной судьбы", как подчеркивает Н. Финкельштейн, ничуть не лучше гитлеровского "Майн кампфа", который у нас собираются запрещать. США — центр мировой капиталистической системы, а это система, как заявил лейборист Кен Ливингстон, выдвигая свою кандидатуру в мэры Лондона, убивает ежегодно больше людей, чем вторая мировая война. Евреи сразу уловили в его речи "антисемитский подтекст", — чует кошка, чье мясо съела. Все знают, кому приносит наибольшие дивиденды мировая капиталистическая система.

"Антисемитизм" мерещится евреям повсюду. В 1970-х годах в США из ничего стали раздувать истерию вокруг т. н. "нового антисемитизма", за примеры которого выдавались рок-опера "Иисус Христос — сверхзвезда" и политика еврея Киссинджера, которая не нравилась в Израиле. На самом деле эта кампания имела целью прикрыть поворот еврейских лидеров вправо, из-за чего начались конфликты между евреями и неграми, за права которых евреи раньше больше всех драли глотку. Тех, кто критиковал этот поворот, обвиняли в антисемитизме.

Н. Финкельштейн считает, что кампания против "отрицания холокоста" это обновленный вариант кампании против "нового антисемитизма". Известно, что за отрицание холокоста сегодня в Европе можно угодить в тюрьму. Но такой авторитет в этой области, как Р. Хильберг, уверен: надо разрешить этим людям говорить. Он хорошо запомнил, как его посадили в лужу на процессе Э. Цюнделя в Канаде в 1988 году и признал, что большинство ошибок в его книгах вызвано тем, что он поверил "свидетелям".

Н. Финкельштейн понимает: если что и возбуждает антисемитизм, так это тактика вымогательства, применяемая "индустрией холокоста". Он усвоил от родителей, прошедших немецкие лагеря, что страдали не одни евреи. Его родители говорили ему, что только русские по-настоящему знают, что значило пережить эту войну.

Спасибо родителям Н. Финкельштейна! Они воспитали хорошего сына, написавшего хорошую книгу.
   А. М. ИВАНОВ, историк, председатель Московского отделения Международной организации "Европейская Синергия"


Источник.

***

С некоторыми ранее опубликованными материалами из книги Н. Финкельштейна „Индустрия холокоста” можно ознакомиться в перечисленных ниже публикациях.

Еврейский исследователь Н. Финкельштейн об индустрии холокоста и „чудом выживших”.

Еврейский писатель о лживой холокостной иудейской мафии.

Холокост: Нагромождение иудейской лжи.

Еврей Н. Филькенштейн о безнравственной иудейской холокостной лжи.

Tags: А. Гитлер, Европа, анализ и выяснение, еврейство против фашизма, историческая память, историческая справедливость, холокоствующие
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments