Россия в современном мире: заложник или игрок?



Alex Anpilogov

Закончившийся на днях саммит "Большой семёрки" (G7) снова преподнёс неожиданный сюрприз: президент США, Дональд Трамп, предложил вернуть G7 в режим "восьмёрки", пригласив в этот клуб западных стран Россию.

Предложение оказалось совершенно неожиданным для остальных членов этого элитного мирового клуба. Однако на высказвания Трампа "семёрке" пришлось реагировать, соорудив для этого целое пространное заявление из семи пунктов, в котором были изложены формальные требования к России. Все они достаточно ожидаемы для тех, кто внимательно следит за мировой политической повесткой и представляет требования западных стран к России. Уйти из Сирии, отдать Крым, перестать мешать Западу в СБ ООН, отказаться от каких-либо политических интересов, взять на себя вину за воскресших Скрипалей, сбитый "Боинг" и Минские соглашения, которые не выполняет Украина. В общем, дежурный набор, в котором нет ничего принципиально нового.

Но - самое интересное: Трамп этот документ не подписал! Сославшись на хамское поведение премьер-министра Канады. Чем превратил список требований к России в заявление "шестёрки", к которому США формально непричастны...
Читать статью полностью

Из книги М.Ф. Антонова "Капитализму в России не бывать"

Из книги М.Ф. Антонова "КАпитализму в России не бывать":

На Западе принято всё мерить правами («права человека»), а у русских — обязанностями. Отсюда вытекает и разное понимание свободы у тех и других. В западном понимании человек свободен, когда он свободен, не стеснён в своих законных действиях. В русском — когда он свободен реализовывать своё призвание. Если у русского человека абстрактная свобода выбора есть, а нет самой малости — возможности реализовать своё предназначение, то это в его понимании не свобода, а каторга. И наоборот, заставьте нашего человека ходить на любимую работу в цепях и под конвоем — он всё равно будет счастлив. Наши выдающиеся конструкторы ракет и самолётов, люди, ставшие впоследствии гордостью страны (такие как С.Королёв, Б.Стечкин и многие другие), но в 30-е годы невинно репрессированные и попавшие в «шаражки», то есть в конструкторские бюро с тюремным режимом, и там проявляли чудеса изобретательности, находили гениальные решения в, казалось бы, невыносимых, не подходящих для творчества, условиях. По русскому пониманию, человек свободен, когда он счастлив. А счастье — это не только «когда тебя понимают», но и когда ты видишь, как сбываются твои мечты, как расцветает страна, — особенно, если самому удалось приложить к этому руку. Вот почему во второй половине 30-х годов была популярна песня «Широка страна моя родная…», в которой были такие слова: «где так вольно дышит человек!». В обществе того времени не было того, что сейчас называют «политическими свободами»: нельзя было говорить и писать всё, что вздумается, критиковать политику власти, но это не смущало наших соотечественников. Просто люди видели, как сбываются их мечты о стране, выбивающейся в люди, о жизни, которая каждый день меняется в лучшую сторону на их глазах. Они были счастливы — и потому свободны!

Именно отсутствие частной собственности на землю породило всё мировоззрение русского народа, космизм его мировидения. В то время как взор европейца упирался в границы его земельных владений, взор русского от пределов его общины («мира») переходил прямо к миру Божьему, мирозданию. Отсюда — и высочайшая духовность русской литературы, и космизм как стержневое направление русской философской мысли.

Русских как фактический народ без собственности отличает не «коллективизм», а мобильность (которую при поверхностном взгляде можно принять за некое коллективное начало): русского легче поднять на какое-то общественно значимое дело, как бы лично его и не касающееся, тогда как у прочих народов грузом висит на ногах собственность.

Если провести аналогию с физикой, то определение «атомарный» больше подходит как раз к общественному состоянию в России, а для Запада подходило бы определение «молекулярный». Лёгкая атомарность у нас и тяжёлая неповоротливость громоздких молекул у них. Можно даже сказать, что русское общество «газообразно»; «газообразность» — одно из его традиционных «агрегатных состояний».

Но на одной такой «атомарности» можно построить культуру подсечного земледелия, а не великое государство. Русские смогли создать великую и самостоятельную цивилизацию, потому что им ещё был присущ государственный инстинкт, то есть открытость государственному импульсу (по научному — этатизм ). И это наше качество приняли исследователи за мифический «коллективизм», якобы противостоящий «западному индивидуализму». Когда возникает сильный общегосударственный импульс, «газ» превращается в… кристалл. А на Западе общество остаётся «молекулярным», там человека просто трудно вытянуть за пределы его личных интересов в пользу абстрактных общенациональных и тем более интернациональных, хотя он гораздо легче кооперируется с другими для защиты конкретного общего дела, задевающего этот частный интерес. Нас отличает также лёгкое отношение к собственности и как следствие — отсутствие привычки охранять частную жизнь, свою и чужую. Если продолжить аналогию с миром физических явлений, можно отметить, что среди аморфных веществ числятся не только газы, но и, допустим, сажа, образующаяся при неполном сгорании углеводородов. Сажу можно, воздействуя высокими температурами и давлениями, превратить в… алмаз! А алмаз может попросту сгореть, оставив после себя… сажу.

Аморфная «сажа» и кристаллический «алмаз» — это как бы два основных состояния русского народа. Сгорел алмаз — получилась сажа, пачкающая всё вокруг. «Русская мафия», коррупция, хаос в экономике — вот впечатления от «общества-сажи». Трудно увидеть что-то общее у этих русских с теми, кто создал великое государство и великую культуру. Но ведь Великую Россию построили не инопланетяне и не «варяги» (как утверждала популярная в своё время «норманнская теория» о происхождении российской государственности от скандинавов)! И пока страна не зовёт к подвигу, «частицы сажи» не могут объединяться, вести себя «по-цивилизованному», а «сажа» остаётся аморфной.

Но вот наступает какой-то таинственный момент — звучит труба, государственный зов , мобилизующий нацию на борьбу и подвиг. И чудо — аморфные частицы начинают вроде сами по себе выстраиваться… среда нагревается… пробегает искра — и вместо невзрачной кучки «сажи» взору открывается сверкающий гранями «алмаз»! Но когда встаёт такая государственная задача, тогда, действительно, возникает «общее дело» и, как говорил Гоголь, «вся Россия — один человек!» Тут уже возникают и коллективизм, и общинность, даже больше того — братство.

Это государственническое мироощущение, на которое первыми обратили внимание теоретики евразийства, отличает русских от других славян. Русские, оставаясь славянами по языку и земледельцами по основному занятию, стали нацией первопроходцев, которые в кратчайший исторический срок прошли от Великого Устюга до берегов Тихого океана, как бы «духовными кочевниками» («народом-всадником», как писал евразиец П.Н.Савицкий). Поэтому создатели русской государственности — московские цари — были преемниками не великих князей киевских (Киевская Русь была типичным европейским феодальным государством), а золотоордынских ханов.

Однако то, что русским присущ государственнический инстинкт, не означает их полного слияния с государством. Напротив, как отмечает К. Касьянова, автор книги «О русском национальном характере» (М., 1994), «государство изначально противостоит русскому человеку как нечто враждебное, и на него, как на врага, не распространяются моральные запреты: его можно обманывать, у него можно красть (Помните? «Тащи с завода каждый гвоздь — ты здесь хозяин, а не гость». — М.А. ); обещания, данные государству, можно не выполнять», тем более, что всё время правления Романовых государство у нас было устроено по западноевропейскому образцу, и в нынешней постсоветской России установилось такое же. И евразийцы считали, что сфера государства — это сфера силы и принуждения, где менее всего уместно сентиментальное прекраснодушие, способное лишь породить анархию. Поэтому выдвинутый из недр народа правящий слой русских при выполнении властных функций неизбежно должен противопоставить себя народным массам, которые склонны к стихийным и разрушительным действиям. Русский человек не может продуктивно работать в условиях европейской демократии, ему необходима известная суровость общественной атмосферы. «Строг, но справедлив» — вот характеристика идеального правителя на Руси.

Критики Сталина видят жестокость установленной им системы в суровости законов, по которым людей сажали в тюрьму «за колоски», за опоздания на работу, военнопленных объявляли предателями, а сотрудничавших с врагом вешали. Но если государство — сакральное понятие, то государственная (общенародная) собственность — тоже святыня. Винить власть нужно не за то, что она строго карала людей за расхищение государственной собственности, а за то, что не обеспечивала им достаточный жизненный уровень, чтобы они не срывали колоски с ржаного поля. И если Великая Отечественная война — священная война, то суровое наказание воину, не исполнившему свой священный долг, справедливо (другое дело, что власть опять-таки не должна была оставлять его в таких условиях, когда исполнение им долга оказывалось невозможным), и публичное повешение пособников врага — закономерный акт.

Русское государство идеократическое, по природе тоталитарное, в котором каждый гражданин чувствует свою причастность к судьбам страны. Такой русский и есть «соборная личность». И как всякому человеку с имперским сознанием, русскому присуще мессианское понимание своего предназначения. Но русское мессианство в корне отлично от европейского. Если европеец воспринимает как норму только своё миропонимание и всякое иное считает признаком дикости, подлежащей перевоспитанию или истреблению, то русские очень терпимы к своеобразию разных национальных культур. Зато русская непримиримость в идейных вопросах вызывает неприятие у европейцев, считающих «искусство компромисса» главным искусством жизни (отсюда и их помешательство на «правах человека» и правах меньшинств, в особенности сексуальных, которые там могут вскоре стать большинством).

Все попытки «оживить» русскую жизнь без её «огосударствления», как показала история, тщетны, и индивидуализм у нас не привьётся. Развивать же в русских коллективизм тоже не имеет смысла — повторяю, даже на субботник в своем дворе жильцов приходится чуть ли не выгонять. И только если начать срочное восстановление всеобъемлющей государственной машины, можно вытащить наше общество на высокий энергетический уровень, возродить его «пассионарность». Не вертикаль власти, замыкающаяся в чиновничьем кругу, а государственная машина, опирающаяся на народ, нужна сегодня России.
Вот иллюстрация этой мысли. В 1972 году под Москвой загорелись торфяники. А у Гражданской обороны СССР не было своих собственных кадров, только техника и штабы — предполагалось, что людскими ресурсами её при необходимости обеспечат трудовые коллективы. И вот с началом пожаров трудовые коллективы выделили работников для их тушения — алкоголиков, тунеядцев, хулиганов… Целый день командующий Гражданской обороной бегал по окрестностям, закрывая точки продажи спиртного, а дело не двигалось.

От отчаяния решились на крайнюю меру — постановили людей мобилизовать. Их зачислили на довольствие, выдали им форму, напомнили о присяге. И свершилось чудо: казалось бы никчёмные, потерянные для общества люди пошли в огонь! И сделала это не угроза кары, как можно предположить; просто люди зримо ощутили причастность к чему-то великому, национальному, государственному . И произошло преображение.

Вот так же и ныне может преобразиться наш народ, который уже не раз в истории доказывал свою способность подниматься на высоты героизма и подвижничества после, казалось бы, окончательных падений. Но для этого нужна власть, понимающая свой народ и способная поставить перед ним великую цель, которую он воспринял бы как свою. Не пойдут наши люди на подвиг ни ради увеличения барышей олигархов, ни ради демократии, прав человека или каких-нибудь других ценностей, чуждых русскому миропониманию. Только восстановление чувства причастности каждого нашего соотечественника к делам и судьбам государства способно вывести Россию из того исторического тупика, в котором она оказалась.
На первый взгляд, перед Россией стоят те же демографические проблемы, что и перед странами Запада. И у нас, и у них жители городов не желают работать на непрестижных работах, и потому на эти виды труда приходится приглашать «гастарбайтеров». У нас нанимаются на работу водителями городского транспорта украинцы и белорусы, а урожай в сёлах часто убирают турки, китайцы, корейцы, вьетнамцы; в Западной Европе широко используют труд арабов и турок, в США — латиноамериканцев. Однако при всей схожести таких процессов у нас и на Западе между ними по существу есть большая разница. Немец не хочет работать мусорщиком, потому что это грязно и не престижно, он спокойно смотрит на то, как убирает грязь араб, а сам сидит в баре и потягивает пиво, хотя дело в конце концов может кончиться тем, что в Германии арабов окажется больше, чем немцев, со всеми вытекающими из этого последствиями. В России крестьянин плохо работает или вовсе не работает потому, что это дело не государственное. Но если бы, например, свинарь получил звание «агента государственной продовольственной безопасности», можно определённо утверждать, что он совсем иначе относился бы к своему труду. Вот и выходит, что идеология (если она отвечает духу народа) первична, а государственное строительство вторично. Понимание властью своего народа становится сегодня условием выживания и народа, и страны, да и самой власти.

Карта 1769 года, представляющая театр военных действий между русскими, турками и польскими...

Нашла вот такую карту 1769 года, которая называется «Географическая карта представляющая театр военных действий между русскими, турками и польскими конфедератами; А именно: области Украины, Новой Сербии, Молдавии, Валахии, Крым; Вороженжскую и Астраханскую губернии, а также Тартарию Кубанскую.» (дословно по-моему читается: тартары Кубани) https://archive.org/details/arkivkopia.se-ublu-21543

Вся южная часть Украины показана как Пустынная равнина (plaines desertes). Таманский полуостров обозначен как «Пустыня Анапа» (Desert d’Anapa). Карта на французском языке. Mer Noire – Черное море, или же можно перевести как «Море Ужасов» . Mer d’Azof ou Mer de Zabache – Азовское море или море Забаше (грязное, гнилое). Сейчас это название осталось только за заливом Сиваш в Азовском море. А раньше, видимо, все Азовское море было таким как залив Сиваш. Да оно и сейчас неглубокое. Но все-таки судоходное, а в 17 веке еще Николаас Витсен писал, что это море более представляет собой болото, и ходить по нему могут только очень опытные капитаны. Климат Кубани еще в 19-м веке был явно не курортным. Вот как описывал его А.В. Фадеев (Россия и Кавказ в первой трети XIX века):

«Как ни радовали глаз привольные степи, но в них не текли молочные реки в кисельных берегах» [1, с. 58]. По воспоминаниям И. Сбитнева, складывается удручающая картина бедствий, которым казаки-черноморцы подвергались «при переселении из Днепровских порогов в сию область»: «Везде болота, камыш, застоялые и покрытые плеснию воды, густые туманы, зловонный воздух, придавали сей области мрачный и пустынный вид. При том новые поселенцы должны были сражаться с голодом, жаждою, дикими зверями, а особливо с кабанами, и с горцами, которые были тем опаснее, что им известны все урочища... Багровые лучи солнца (что происходило, вероятно, от густого тумана), восходящего в другой части горизонта, нежели как они привыкли... разные знамения в небесах, иногда ужасные, частые похороны приводили их в отчаяние... Уверяли меня, что при сей перемене казаками едва половина людей осталась в живых, да и сии таскались как бледные тени, ослабленные, и в духе, и в теле» [ 2, с. 311-331].»

Однако, когда-то эта территория была густо заселена и выглядела совсем по-другому. Считается, что древние греки облюбовали эти места именно из-за богатства природы, дающие много продуктов питания, которых не хватало в Греции. Были ли это греки и были ли приморские крымские и кубанские города греческие колониями – вопрос сомнительный. Так как государство Греция появилось только в 19-м веке. Но насчет климата, думаю, все верно.


Карта вар. 1
https://ia802802.us.archive.org/8/items/arkivkopia.se-ublu-21543/21543.jpg


Географическая карта представляющая театр военных действий между русскими, турками и польскими конфедератами, 1769 год.
http://dl2.ukrainianline.info/maps/war/1769-Carte_geographique.jpg

"Как пожилые люди теряют свои права"...

Статья для тех, кто считает омерику "раем земным", и желает, чтобы их опыт активнее насаждался в России.


David Gurevich
14 ч

все утро читал эту страшную статью. Очень много букав. Если есть время и язык, прочтите сами. Ибо я поместил только выжимку и опустил убийственные детали обращения со стариками. Но в общем это выглядит так:

Запад стареет. Америка стареет. По стране полтора миллионов стариков находятся под опекой, или профессионалов или членов семьи, и они контролируют $273 миллиарда в активах. Никто не знает, сколько из них действительно нуждается в опеке и сколько нет и никогда не нуждались. Как правило, Опека – это до могилы.

Читать полностью...Collapse )