7slov (7slov) wrote,
7slov
7slov

Развенчивая миф о невинности США...




Когда Сюзи Хэнсен было 30 лет, она уехала в Стамбул и начала осознавать, что американцы никогда не поймут своей собственной страны, пока не увидят ее так же, как ее представляет себе весь остальной мир.










Сюзи Хэнсен (Suzy Hansen)




Моя мать недавно обнаружила стопки моих детских тетрадей, исписанных моими планами на будущее. Я была очень амбициозна. Я выписала все, что буду делать в каждом возрасте: когда выйду замуж, когда рожу детей, когда открою свою танцевальную студию.


Уехав из своего маленького городка в колледж, я перестала записывать эти планы. Опыт переезда в радикально новое место, каким был для меня колледж, перевернуло мое восприятие о мире и его возможностях. То же самое произошло, когда я переехала после колледжа в Нью-Йорк, а еще через несколько лет — в Стамбул. Для людей из провинции любые перемены — это переворот. Но последний шаг был самым трудным. В Турции произошел самый волнующий переворот: через некоторое время я начала чувствовать, что все основы моего сознания были ложью.


Несмотря на весь свой патриотизм, американцы редко задумываются о том, как их национальная идентичность связана с личной. Это безразличие особенно характерно для психологии белых американцев, у него уникальная история в США. В последние годы, однако, эту национальную идентичность стало невозможно игнорировать. Американцы уже не могут путешествовать по миру, не замечая, какое странное бремя мы несем на своих плечах. В эти годы, после войн в Ираке и Афганистане и тех, которые вспыхнули уже после них, стало гораздо сложнее разъезжать в свое удовольствие по миру, впитывая его мудрость и богатства исключительно в собственных интересах. Американцы за границей уже не ведут себя столь развязно, уже не улыбаются прежними непосредственными широкими улыбками. Им уже не хочется так громко говорить. Всегда остается небольшой риск что-то испортить.


Спустя несколько лет после моего переезда в Стамбул я купила блокнот и, в отличие от того самоуверенного ребенка, я записала теперь не планы, а вопрос: кем мы становимся, если мы не становимся американцами? Если мы понимаем, что наша идентичность, как мы ее понимали, была мифом? Я задалась этим вопросом, потому что годы, которые я прожила как американка за границей в 21 веке, оказались вовсе не радостной игрой самопознания и романтики. Это были годы потрясений и стыда и даже теперь я до сих пор не знаю, как ответить на этот вопрос.


Я выросла в Уолле, городке, расположенном на побережье Джерси, в двух часах езды от Нью-Йорка. Большая часть города представляла собой пейзаж из бетона и парковок, пластиковых указателей и забегаловок «Данкин Донатс». Там не было центра, не было главной улицы, в отличие от большинства приятных пляжных городков по соседству, не было старого маленького кинотеатра и архитектуры, предполагавшей наличие какой-либо истории или памяти.


Большинство друзей моих родителей были учителями, медсестрами, полицейскими или электриками, кроме одного отца, который работал в «городе» и горстки итальянских семей, которые занимались не совсем легальным бизнесом. Мои родители происходили из рабочих семей датских, итальянских и ирландских иммигрантов, которые мало что знали о своих европейских корнях, и моя семья со всеми отдаленными родственниками управляла недорогим муниципальным полем для гольфа, где я каждое лето подрабатывала, продавая хот-доги. Политика, о которой я слышала в детстве, была связана с налогами и иммигрантами, больше в ней почти ничего не было. Билла Клинтона у меня в семье не жаловали. (В 2016 году большинство жителей Уолла голосовали за Трампа).


Мы все были патриотами, но я даже не могу себе представить, кем бы мы могли еще быть, ведь весь наш опыт ограничивался нашей домашней внутренней американской жизнью. Мы ходили по воскресеньям в церковь, если только в это время не было футбольного матча. Я не помню, чтобы у меня было сильное гражданское чувство. Зато мне казалось, что люди могут у тебя что-то забрать, если не держать ухо востро. Наши цели ограничивались местной жизнью: стать королевой школьного бала, победить в чемпионате штата, получить стипендию в колледж Нью-Джерси, жарить барбекю на заднем дворе. Единственный азиат в нашем классе усердно учился и поступил в Беркли, индиец поступил в Йель. Темнокожих в Уолле никогда не было. Наш мир был белым и христианским. Этот мир ограничивался нами.

Полностью здесь

Tags: США, взгляд со стороны, иллюзии, мир "белых", обособленность, патриотизм, расизм, рефлексия, самообман, тенденции, христиане
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments