7slov (7slov) wrote,
7slov
7slov

Сологуб Ф. Творимая легенда. Кн. 2. М., "Художественная литература", 1991. (Забытая книга).

Непреложный закон нашего познания в том, что совершенно противоположное - тождественно. Если мы противополагаем Дьявола Богу и если противоположение наше верно, т. е. все в одном имеет устремление прямо противоположное устремлениям в другом, то мы неизбежно придем, внимательно анализируя два противоположенные понятия, к признанию их совершенной тождественности. Подобно тому, как два разноименных электрических тока соединяются в ярком озарении света и в их белом единстве уничтожается их былое разъединение, так и два совершенно противоположные существа в неожиданном сплетении своих свойств обнаруживают свою единую природу.
   Познаем, что Бог и Дьявол - одно и то же. Демонические силы, обставшие человека, многообразные принимали на себя личины. Являлись они и стихийными духами, и образами отживших облекались, были демонами местностей, границ, деяний и свойств человеческих. Были боги и герои, ангелы и демоны. Были почитаемы иногда, и иногда презираемы, отвергаемы и забываемы. Языческие боги обращались в христианских чертей. Были они добрые и злые, умные и глупые, сильные и слабые. Жили-были.
   А может быть, и не были никогда. Может быть, это Я их измыслил,- и стали они для меня, маленького и робкого, более реальными, чем Я, единственный и вечный, создавший все, пребывающий во всем.
 
   Моя верховная Воля
   Не знает внешней цели.
   Зачем же Адонаи
   Замыслил измену?
   Адонаи
   Взошел на престолы,
   Адонаи
   Требует себе поклонения,
   И наша слабость,
   Земная слабость
   Алтари ему воздвигла.
   Но всеблагий Люцифер с нами,
   Пламенное дыхание свободы,
   Пресвятой свет познанья,
   Люцифер с нами,
   И Адонаи,
   Бог темный и мстящий.
   Будет низвергнут
   И развенчан
   Ангелами, Люцифер, твоими,
   Вельзевулом и Молохом.
 
   Но Человек, маленький и робкий, не может прожить без кумира. Молится. Преклоняется. Кучится в стадо...
 
   В мантии серой,
   С потупленным взором,
   Печальный и бледный,
   Предстал Абадонна.
   Он считает и плачет,
   Он считает Твои, о, брат Мой,
   Рабские поклоны.
   Безмолвный,
   Он тайно вещает
   Мой завет:
   - Мой брат,
   Пойми:
   Ты - Я.
   Восстань!
   Ты - Я,
   Сотворивший
   Оба неба,-
   И небо Адонаи,
   И небо Люцифера.
   Адонаи сжигает
   И требует поклоненья,
   Люцифер светит,
   И не ждет даже признанья.
   Вот что, безмолвный,
   Тайно вещает
   Абадонна.
 
   Вечные противники взвешены Мною. И рассеялись, растаяли мгновенным туманом притязания на господство надо Мною. Только Я и не-Я,- Я, Человек, единый и вечный, и не-Я, демоническая сила, враждебная Мне, насколько она выдает себя за благую и потому требует себе поклонения, и помогающая Мне, когда она прельщает меня и соблазняет меня соблазнами земных прельщений. Или и тогда враждебная? И, может быть, и в этой схеме есть неточность?
   Да, есть, да и должна быть. Такова природа человеческого познания, что всякая истина полярно расщепляется на Да и Нет. Взвесив первые противоположности,- Бог и Дьявол, Добро и Зло, Закон и Дерзновение, роковая власть случайного Ягве с его случайным Эммануилом (Айса) и роковая Моя Свобода-Необходимость (Ананке), взвесим и вторые противоположности,- Я и не-Я, вечный Эрос и его вечная Психея.
   Но все и во всем только Я. И не Я ли создал силы, земные, Мои,- и не Мои, демонические?
   Когда Человек прозреет,- когда Спящий проснется,- когда Мертвые восстанут,- когда новые небеса раскроются над новою землею,- о, брат Мой! о, сестра Моя! верите ли вы в это? - когда померкнет злой Змий, тогда придете вы ко Мне, тогда поймете вы великий закон Моего единения в тождестве совершенных противоположностей. И истлеют, и спадут земные, призрачные личины,- и под земными личинами единый засияет Лик,- Мое вечное лицо. И, сгорая сгорят демоны и боги, злые и добрые,- сгорая сгорят
   Улыбаешься, и говоришь:
   - Глупые сказки! Я - Иоанн, и жена моя - Мария. Вот там родственники и друзья наши,- Лазарь и Марфа, и другая Мария, и третья. И Лука. И Клеопа. И других так много. И все разные. И на том свете будем разными. Лука любит лук, а Клеопа - персики.
   И вижу в твоих глазах огонь дьявольской насмешки. Узнаю старого, злого врага. Дьявольский соблазн, не тот детский, которым Адам был пойман и Эммануил искушаем не совсем удачно,- вечный, роковой соблазн разъединения. Дьявол смеется надо Мною, лепит злые, искаженные хари, и отводит Мои глаза.
   - Вот,- говорит он,- Лука, а вот Клеопа, а где же ты?
   Где же Я?
   Так, третья и последняя предо мной раскрывается противоположность: необходимое единство Мое - и злобное, случайное Мое разъединение.
   Я говорю:
   - Брат Мой! Сестра Моя! Познайте Меня! Придите ко Мне! Любите Меня! Поймите, что между Мною и тобою нет разницы, нет границы, нет разделения.
   Но Дьявол прячется под уродливыми, слепленными им харями, и визжит, и хохочет, и гнусные придумывает слова, издеваясь над Моею верою, над Моим откровением, над Моим страстным зовом. Тысячеголосый вой подъемлет он вокруг Меня, и дразнит Меня миллионами красных языков, покрытых бешеною слюною. Вопит под неисчислимостью уродливых масок.
   - Ты - глупый и смешной, Иван Иваныч!
   - Я лучше тебя.
   - Я здесь самый главный, а не ты.
   - У меня больше денег, чем у тебя.
   - У меня есть любовница, очень дорогая.
   - Может быть, и ты хочешь быть таким же хорошим, как я? Ну, что же, состязайся.
   - Жизнь - борьба. Кривляются, орут. Ну вас к чорту!
   Да они от чорта и есть. Их чортом не испугаешь. Разве вы не видите, какие они плоские и серые? Все черти - плоские и серые.
   Все люди - неужели все? - плоски и серы. Люди - черти. Неужели и вправду черти?
   Да, насколько они - не-Я.
   Дьявольскую злобу питают они друг к другу. Они придумывают один о другом страшные, тяжелые, черные слова, которые прожигают душу до дыр. Они куют цепи, тяжкие, как свинец смерти, и липкие, как мерзкая паутина злого паука. Они берут в свои руки того, кто случайно слаб, и бьют его, долго и беспощадно, и тешатся криками, слезами, стонами избиваемого. Подойдут, усмехнутся,- и плюнут в глаза. В глаза привязанного к столбу. Повалят на землю, и ногами, обутыми в тяжелые сапоги, пляшут на груди поверженного, пока не сломаются ребра. Девушку поймают на площади, оголят, нагайками бьют, живот разорвут, до смерти замучат. Загонят людей в дом, и сожгут. И пляшут вокруг пожарища, внимая дикому вою сожигаемых.
   Какая адская мука - гореть живьем в дьявольском огне земного мучительства!
   Кто же мучительствует? Человек или Дьявол?
   Человек человеку - Дьявол.

Полностью здесь

Tags: Ф. Сологуб, богословие, добро и зло, серебряный век русской культуры, человек человеку...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments